sasha_sh2000

На днях я прочел книгу Захара Прилепина "Ботинки полные горячей водкой".
Прилепин, на мой взгляд, один из интересных, талантливых и самобытных писателей нулевых.
Хотя я родился вырос и формировался совсем в другом месте, а с 14 лет и в другой стране и круг моего общения, да само течение моей жизни совсем иное чем у Захара, но не смотря на это читая его интервью и книги я очень часто, можно даже сказать почти всегда чувствую, что Прилепин выражает мои мысли и чувства он мне близок духовно, что не перестает меня удивлять.
Что еще меня невероятно привлекает в его творчестве, это искренность и честность автора в его произведениях, в отличии от многих других современных российских писателей, когда я читаю Прилепина у меня не возникает ощущения, что он пишет хоть строчку, не потому что он за нее отвечает и так чувствует, а потому что это модно или поможет в продажах, в нем абсолютно нет фальши, он таков какой он есть, без позы и самоPRа.
Прилепин первый писатель который за последние полвека пишет о любви, о любви как о чувстве, не о мужском или женском теле, не о сексуальных фантазиях, эротических переживаниях и половых актах, а просто о любви, пишет абсолютно в традициях ХIX века, если в "Сяньке" этого еще нет, то "Ботинки"  это книга напрямую связанная с традициями русский любовной прозы, да и в целом прилепинские рассказы ведут свою родословную от русской классики например рассказ "Славчук" написан в поистине чеховском стиле и может легко быть включен в любую антологию лучших русских рассказов.
Хотя я читал много критики на эту книгу и мнения что она заметно слабее других прилепинских произведений, я думаю что она чудесна и глубока.
А в качестве финала две небольшие цитаты, просто чтобы почувствовать всю красоту и магию этого сборника.

"Славчук должен был родиться негром.
Я часто читаю ночью, при включенном, но без звука, телевизоре. В телевизоре, неслышные мне, поют, раскрывая яркие рты, молодые женщины. И наблюдая их в тишине, я особенно остро понимаю, что не только мне скучны их голоса, но и сами они преследуют какие-то иные цели: едва ли им хочется петь. Просто пение наиболее удобный способ для того, чтобы демонстрировать движение губ, и все мышцы, способные сокращаться и подрагивать.
Потом, в следующем ролике, появляются негры, эти блестящие, покрытые крепким мясом звери, с белыми зубами, или с белыми и одним, впереди, золотым, на котором, непонятный мне, едва различим рисунок. Негры читают рэп, – я раньше слышал, что многие из них бандиты, – и поэтому, не сдержавшись, включаю в телевизоре звук, послушать, как они произносят свои, непонятные мне слова.
Русские бандиты не читают рэп. Наверное, у них нет чувства ритма.
Однако же Славчук был родственной этим мрачным чернокожим певцам породы: бугры мышц, сильные скулы, четкие ноздри, почти ласковая улыбка, чуть вывернутые губы, зуб из странного металла, девушки вокруг, которые наконец-то не поют, но лишь прикасаются то одной, то другой своей стороной к мужчине, исполняя главное свое предназначение.
Я вовсе не хочу сказать, что Славчук был куда более уместен в Гарлеме, чем в тех краях, где ему довелось родиться и умереть. Он вполне себе смотрелся и здесь, среди березок и без мулаток. Просто если б его воскресили, чтоб поместить средь чернокожей братвы, он наверняка стал бы там своим парнем."
             "Славчук"

"Если мужчина хочет, чтоб его женщина не превратилась в печальную и постыдную бабу – он может любить ее как дочку.
Но если женщина хочет, чтоб ее мужчина не превратился в постыдного и бесстыдного мужика – она никогда не должна относиться к нему как к сыну.
Дочке, говорю, можно все.
Моя дочка приходит и говорит, что устала, и ложится спать, лелеемая и ненаглядная во сне, который не решишься нарушить, разве что любованьем, когда присядешь у кровати не в силах насмотреться, а она проснется – ей больно перенести, что так горячо в щеках и надбровьях от чужих глаз.
Моя дочка имеет право не слушаться, не уметь, не соглашаться, не понять, не ответить, не захотеть, не расхотеть, не досидеть до конца, не придти к началу. И еще сорок тысяч «не». Я, конечно, нахмурю брови, но внутри буду ликовать так сильно, что нахмуренные брови вдруг отразятся в углах губ, которые поползут вверх от счастья и восхищения."
                                                                            "Дочка"